Введение.
Контрольная работа на тему: « Внешняя политика правительства Маргарет
Тэтчер» является итогом изучения и исследования данного вопроса.
Имя Маргарет Тэтчер не оставляет равнодушным, о ней написаны десятки
книг. Эта женщина очень популярна во многих странах, особенно Тэтчер была
популярна в Советском Союзе в середине 80-х годов. Тэтчер вошла в историю
Британии, как первая женщина- премьер- министр. История Британии не знала
такого примера, когда бы женщина руководила военными операциями, как это
было во время войны с Аргентиной.
Как настоящий большой политик , она не стояла на месте и твёрдо
придерживаясь своих основных принципов, со временем меняла свои оценки и
взгляды.
Именно поэтому, интерес историков к персоне Маргарет Тэтчер велик.
Цель данной работы осветить деятельность и влияние Тэтчер на
международной арене, показать изменения в мире в отношении Британии.
В отечественной историографии, есть ряд авторов, которые посвятили
свои работы деятельности Тэтчер на внешней арене, еще при её
правлении,[1]так и работа зарубежного автора.[2] В этих работах отображены
шаги к «примирению» с СССР и итоги Англо-Аргентинского конфликта.
После ухода с пота премьер-министра, Вышла книга зарубежного автора, в
которой даётся оценка и критика деятельности М. Тэтчер.[3]
Так же углублённо и всесторонне изучали внешнеполитическую деятельность и
советские дипломаты, которые непосредственно имели личные беседы с
Тэтчер.[4]
Есть также ряд литературы, которая, к сожалению, не переведена на русский
язык, к ней относятся и мемуары Тэтчер в двух томах.
В данной работе я рассмотрела основные направления внешней политики:
Жёсткая политика в отношении стран «третьего мира»- Фонклендский конфликт.
Тесные партнёрские отношения с США.
Улучшение советско-британских отношений после прихода к власти в СССР
Горбачёва.
Активное участие Великобритании в евроинтеграционных процессах.
Контрольная работа состоит из введения, пяти глав.
Первая глава посвящена первым месяцам правления и сложным международным
проблемам, к которым М. Тэтчер была не подготовлена.
Вторая глава освещает Англо-Аргентинский конфликт и его итоги.
Третья глава освещает международные отношения с США, отношения с Р.
Рейганом и Дж. Бушем.
В четвёртой главе освещены вопросы об определении политической линии в
отношении СССР.
Пятая глава освещает нелёгкое сотрудничество со странами Европы, в том
числе с ФРГ и Францией.
В конце работы даются основные выводы внешнеполитических отношений
правительства Тэтчер.
Первые шаги на внешнеполитической арене М. Тэтчер.
Уже в первые месяцы правления перед Тэтчер встали сложные международные
проблемы, к которым была мало подготовлена. Она, новичок во
внешнеполитических вопросах, столкнулась с матерыми зарубежными
государственными деятелями, искушенными в сложнейших вопросах дипломатии.
Очень многие в Англии сомневались, что ее деятельность на этом поприще
будет успешной. Что стояло за этими сомнениями?
Во-первых, Тэтчер никогда не занималась дипломатией на
правительственном уровне. Со времени Н. Чемберлена она была первым премьер-
министром, не имевшим в прошлом опыта руководства каким-либо
внешнеполитическим ведомством.
По-видимому, Тэтчер понимала, что ей не хватает глубоких знаний
международной политики. Поэтому, чтобы оправдаться, она однажды высказала
такую мысль: "Умение схватить суть проблемы внешней политики — вот что
необходимо сейчас, а не знание деталей дипломатии".[5] Правда, впоследствии
она несколько изменила свою точку зрения и много внимания стала уделять
всестороннему ознакомлению с международными проблемами во всех деталях.
Тэтчер мало была знакома и с правилами, и с традициями дипломатии.
Кроме того, сомнение вызывали и ее личные качества: по мнению некоторых,
она по своему характеру не слишком отвечала требованиям, которые
предъявлялись к тонкой дипломатической деятельности. Ее бескомпромиссность,
стремление не столько понять позицию партнера по переговорам, сколько
навязать свою точку зрения не могли помочь установлению нормальных
отношений с зарубежными коллегами.[6]
Наконец, дипломатия, как наука и искусство, была далеко не адекватна
партийной и вообще внутриполитической борьбе. Можно было быть способным
функционером партии, даже ее лидером, но недостаточно приспособленным к
ведению внешнеполитической деятельности. Однако первые переговоры, которые
вела Тэтчер, показали, что она недостаточно советовалась с английскими
дипломатами. Был случай, когда руководители МИД Англии в конфиденциальных
беседах отговаривали ее от желания публично упомянуть в положительном
контексте имя лидера одной из стран Персидского залива. Английские
дипломаты одно время считали, что Тэтчер "недостаточно надежна". "Это
делает очень трудными наши конфиденциальные разговоры с премьером", —
говорили они.[7] Конечно, промахи Тэтчер были результатом ее неопытности.
Сразу после вступления на пост премьер-министра на нее свалился ряд
неотложных внешнеполитических проблем. Прежде всего, Тэтчер пришлось
отправиться в Токио на встречу лидеров семи западных индустриальных держав.
Совещание в Токио прошло для Тэтчер удачно. По счастью, вопросы, которые
там обсуждались, были ей знакомы: энергетический кризис, резкое повышение
цен на нефть и т. д. Впервые в заседании "семерки" участвовала женщина и остальные делегаты относились к ней с уважением. Кроме того, она не
выступала с какими-то требованиями, и это нравилось всем участникам.
Японцы, вежливые по натуре, были очень внимательны к женщине-премьеру и
довольны, что страной ее первого заграничного визита стала Япония. И хотя
на пресс-конференции Тэтчер было предоставлено слово последней, она
единственная из руководителей правительств и государств говорила без
бумажки, спонтанно.
Во внешней политике М. Тэтчер предусматривала возрождение статуса
Великобритании как великой державы. Уже в первые месяцы после прихода к
власти ей и её команде пришлось дебютировать на дипломатической арене. Это
был вопрос о судьбе Родезии (Зимбабве).
Краткая история вопроса такова. В 1965 году расистский режим Я. Смита
провозгласил в одностороннем порядке независимость этой африканской страны,
ранее бывшей британской колонией. В 1978 году Смит заключил с умеренными
южнородезийскими деятелями соглашение о внутреннем урегулировании, цель
которого состояла в сохранении в стране колониалистского и расистского
порядка. Совет Безопасности ООН признал такое урегулирование незаконным.
В 1979 году расисты создали марионеточное правительство с участием
некоторых африканцев во главе с Музоревой. Тэтчер, бывшая в то время
лидером оппозиции, намекала, что она выступает за признание этого
марионеточного правительства, против которого вели борьбу национально-
патриотические силы во главе с Р. Мугабе и Дж. Нкомо.[8] Такой же политики
придерживались и США. Когда Тэтчер стала премьером, она установила контакты
с Музоревой, хотя и соблюдала некоторую осторожность. Министерство
иностранных дел доказывало ей, что, признавая марионеточное правительство
Музоревы, Англия вступает в конфликт с ООН и с Содружеством наций. В конце
концов, лорду Каррингтону удалось убедить Тэтчер, и она подписала вместе с
другими странами Содружества коммюнике о непризнании, премьер показала себя
разумным политиком, сумевшим под давлением обстоятельств занять правильную
позицию даже ценой крутых поворотов. Последние, видимо, были правы, но
правильно было и то, что первые шаги Тэтчер, признававшей Музореву, были
недостаточно обдуманны.
Прошло немного времени, и на основе новой конституции Зимбабве победу
на выборах одержал Мугабе. Право-консервативные круги, не ожидавшие такого
поворота событий, рекомендовали премьеру воздержаться от признания его
правительства, но для Тэтчер еще одно изменение позиции было уже
невозможным. Новое правительство не пользовалось ее симпатиями.
Англо-Аргентинский конфликт.
Зимой 1981/82 года популярность Тэтчер в стране упала до самой низкой
отметки — только 24% опрошенных отдавали предпочтение ей и ее партии. И
хотя Тэтчер удалось снизить инфляцию до 12%, но экономическое положение
страны было критическим, число безработных перевалило за 3 млн., а
стоимость фунта стерлингов за последние месяцы упала, чуть ли не в 2
раза.[9] В стране стали говорить о провале экономической политики Тэтчер и
ее возможной отставке. Внезапно все переменилось, и спасение пришло с той
стороны, с которой никто не ожидал.
2 апреля 1982 года Британию потрясла удивительная новость. Аргентина
высадила свои войска на Фолклендские (Мальвинские) острова. Немногие
англичане знали, что это за острова, где они находятся, но средства
массовой информации сразу сообщили британцам, что это английские острова и
что имела место неслыханная наглость — захват британской территории. Такого
еще не бывало на памяти англичан.
2 апреля 1982 года Аргентина высадила свои войска на Фолклендские
(Мальвинские) острова. Две с половиной тысячи аргентинских солдат вошли в
столицу островов Порт – Стэнли и водрузили там свой флаг. Британское
правительство сразу же заявило о непризнании этого акта на том основании,
что Фолклендские острова принадлежат Великобритании. Дипломатические
отношения с Аргентиной были порваны.
Организация Объединенных Наций своим решением признавала колониальный
статус этих островов и призывала путем переговоров изменить его. Переговоры
об этом шли, и консервативное правительство сроило планы передачи
суверенитета над островами Аргентине при условии их последующей сдачи в
аренду Британии. Однако сама Тэтчер была категорически против передачи
островов Аргентине, хотя она не была сторонницей полного прекращения
переговоров.
Первыми карательными мерами правительства Тэтчер в отношении Аргентины
были сокращение экспортных кредитов и импорта и замораживание Аргентинских
активов в Англии, составляющих около 1.4 млрд. долларов.
Известно, что планы Аргентины в отношении островов не были для Англии
неожиданными. Еще 19 марта Аргентина высадила на острове Южная Георгия 40
«сборщиков металлолома», - которые якобы намеривались демонтировать
заброшенную китобойную базу. На самом деле это были переодетые в штатское
аргентинские военные. Англия предложила Буэнос-Айресу либо обратится за
разрешением на пребывание рабочих на острове, либо отозвать их. Аргентина
проигнорировала это заявление.[10]
Еще за месяц до высадки на островах аргентинских войск британский посол в Буэнос-Айресе предупреждал правительство Англии о готовящихся акциях
там, в отношении Фолклендов. Однако на это сообщение из Лондона не
последовало ни какой реакции. Кабинет министров и комитет обороны Британии
до конца марта 1982 года даже не выносили на обсуждение фолклендский
вопрос.
Конечно, Тэтчер не могла недооценивать намерения Буэнос-Айреса. Ряд
политиков, в том числе британских, утверждает, что конфликт на Мальвинах
был сознательно спровоцирован Англией при союзничестве США, которые якобы
обещали Аргентине поддержку в случае высадки на острова.[11] Иначе, почему
эта акция Буэнос-Айреса не была вовремя пресечена?
Когда Тэтчер созвала заседание кабинета, она была настроена весьма
решительно. «Джентльмены, мы должны воевать», - сказала премьер-
министр.[12] Каждый из членов кабинета должен был сказать, согласен ли он с
таким решением. Никто не возразил, и таким образом, ответственность за
начало военных действий легла не лично на Тэтчер, а на весь кабинет
министров. Вместе с тем, когда английские публицисты называют эту войну
«тетчеровской», на это трудно что-либо возразить. Решение было принято
авторитарно, под давлением премьер-министра. Приказ о подготовке эскадры и
об ее отплытии был одобрен парламентом постфактум.
Одна британская флотилия, находившаяся на учениях у Гибралтара,
получила приказ взять курс на Фолкленды, хотя, по свидетельству командира
флотилии, на тот момент на борту не было даже карты островов. Из Портсмута
под звуки оркестров были отправлены авианосцы «Инвинсибл» и «Гермес». В
Атлантике к ним примкнули два десятка миноносцев, фрегатов и кораблей
поддержки, образовав крупнейшую со времен второй мировой войны армаду.
Впереди нее по направлению к островам шли четыре атомные торпедные
подводные лодки.
Между тем Аргентина укрепляла свое военное присутствие на островах.
Леопольдо Фортунато Гальтьери (президент Аргентины) издал приказ о
возвращении на военную службу 80 тыс. недавно мобилизованных призывников.
Непосредственно на острова было отправлено 10 тыс. солдат и офицеров. В
целом Британии противостояли военно-морской флот из семнадцати боевых
единиц, 130-тыс. постоянная армия и военно-воздушные силы, насчитывающие 20
тыс. военнослужащих.
Тэтчер сразу же образовала и возглавила военный кабинет, куда вошли
некоторые министры и военные. Англия объявила об установлении вокруг
Фолклендских островов 200-мильной запретной зоны. 25 апреля английская
эскадра подошла к острову Южная Георгия и высадила на нем свой десант.
2 мая второй по величине аргентинский корабль «Белграно», находившийся
вне 200-мильной зоны вокруг Фолклендов, объявленной Англией запретной для
Аргентинских судов, был торпедирован английской атомной подводной лодкой
«Конвейер». Погибло 368 человек.[13]
Это событие потрясло мир. Оно не объяснялось никакими военными
соображениями. Крейсер не представлял непосредственной угрозы британскому
флоту, поскольку он даже не направлялся в сторону Фолклендов. Потопление
«Белграно» обострило британо-аргентинский конфликт. Через два дня ракета
«Эгзосе» французского производства, выпущенная истребителем-
бомбардировщиком «Супер-Этандар», - попала в английский военный корабль
«Шеффилд». Команда из 270 человек лишилась 22 из них.
До того, как был потоплен «Белграно», большинство европейских
государств поддерживало Англию – они сократили торговые связи с Аргентиной
и наложили жесткие экономические санкции в отношении Буэнос-Айреса. После
этого события отдельные правительства заколебались. Ирландия выступила за
посредничество ООН в урегулировании конфликта. Чтобы сохранить поддержку
международной общественности Лондон согласился на посредничество ООН.
Генеральный секретарь ООН Хавьер Перес де Куэльяр в течение трех недель
пытался найти дипломатические решения конфликта, но ни одна из сторон не
шла на уступки.
Тэтчер отдала приказ о тотальном вторжении. 21 мая после интенсивного
артиллерийского обстрела с моря и бомбардировки аргентинских позиций с
воздуха на Фолклендские острова были высажены отряды английских
десантников.
Военные действия были закончены 15 июня. Когда на Порт-Стэнли был
выброшен белый флаг капитуляции, Тэтчер вышла на Даунинг-стрит. «Сегодня
Британия – снова Великобритания. Это великое оправдание всего того, что
нами сделано».[14]
Успехи Тэтчер во внешней политике значительно укрепили ее авторитет
внутри страны. Эти два с половиной месяца полностью изменили ее
политическое положение, с оппозицией Консервативной партии было покончено.
Популярность Маргарет Тэтчер росла. Если зимой 1982-1982 годов
предпочтение Тэтчер отдавали, согласно опросам, 24% опрошенных, то в июне
1982 года правительство Тэтчер поддерживало 45,5%[15].
Уроки и итоги конфликта.
Англия выразила готовность обсуждать вопрос о суверенитете. Другое
дело, что Лондон в действительности не собирался отказываться от владения
островами. Англия многие годы саботировала резолюцию ООН 1965 года о
деколонизации Мальвинских островов. Еще до Роуленда их посетила британская
делегация во главе с лордом Шелтоном для проведения обследования
экономического сложения островов. Доклад по результатам обследования
содержал ряд любопытных выводов. Высказывался благоприятный прогноз
относительно нефтедобычи на шельфе. Но главное богатство островов - это
криль, годовой улов которого был равен по содержанию протеина всему
мировому улову рыбы. Предлагался конкретный план переработки водорослей в
химикаты, которые могли бы принести Англии значительную валютную выручку. В
докладе содержался и намек - лишь намек - на равное обстоятельство,
обусловливавшее ценность островов, - их стратегическое значение не только
для Англии, но и для США: в докладе указывалось на необходимость расширения
аэродрома, с тем, чтобы его взлетно-посадочная полоса могла принимать
тяжелые самолеты. Острова приобретали большое значение в связи с
разрабатывавшимися в Вашингтоне и Лондоне планами создания в Южной
Атлантике нового военного блока (своего рода филиала НАТО) с участием Чили,
Аргентины, ЮАР. Независимо от судьбы этого проекта острова представляли
несомненную стратегическую ценность для контроля над Южной Атлантикой.
Упомянутые факторы, особенно последний, и определили линию поведения
Лондона в дальнейшем. Но идея была, несомненно, не только американской, а
совместной, хотя некоторые английские официальные деятели явно скромничали,
заявляя, будто у Англии нет более особых интересов в Южной Атлантике.
Разумеется, все это преподносилось в плане необходимости борьбы против
тогдашней "советской угрозы". Так или иначе, суть рассуждений ясна: даже
если бы не было повода для прямого военного вмешательства, его стоило бы
создать ради того, чтобы увеличить военное присутствие в Южной Атлантике.
Впрочем, у Лондона были собственные причины для того, чтобы не допускать
попыток оспорить его суверенитет над островами: на берегах Темзы хотели
продемонстрировать всему миру, и, прежде всего третьему миру, что Англию
рано списывать со счетов. Англия прямо не отвергала и инициатив
латиноамериканских стран, направленных на мирное урегулирование конфликта.
Несмотря на помощь США, легкой военной "прогулки" не получилось. Аргентинцы
потопили крупные английские военные корабли-ракетоносцы "Шеффилд",
"Ковентри", "Дридент", "Антилопа", вспомогательные суда ВМС "Сэр Галлахад",
"Сэр Тристрам", огромный контейнеровоз "Атлантик конвейер". Были серьезно
повреждены ракетный эсминец "Глазго" и фрегат "Аргонавт", ракетоносцы
"Плимут" и "Глэморган". Общие потери английской стороны превысили тысячу
человек. В прессе в тот момент высказывались утверждения, что некоторые
затонувшие корабли имели на борту ядерные глубинные противолодочные заряды.
Говорили и о том, что англичане готовы были нанести ядерный удар по
внутренним районам Аргентины ракетами "Поларис" с подводной лодки. 14 июня
1982 г. Аргентина признала право Англии на владение Фолклендскими
островами, потеряв в ходе войны большую часть своих самолетов и другой
техники. Дальнейшее продолжение боевых действий Аргентинскими военными
потеряло смысл перед фактом подавляющего преимущества со стороны британских
вооруженных сил. Вскоре после возвращения Фолклендских островов под
британскую корону прекратил существование военный режим в Аргентине, в
стране был восстановлен парламентский строй. Президентом республики в
октябре 1983 года был избран Рауль Альфонсин, лидер партии "Гражданский
радикальный союз". Годы, последовавшие за событиями, показали, что
принципиальных изменений в курсе Лондона не произошло. Правда, между
представителями двух стран начались в конце 1983 года переговоры с целью
нормализации отношений. Переговоры первоначально протекали в обстановке
секретности, причем велись через посредников: интересы Великобритании
представляло швейцарское посольство в Буэнос-Айресе, а Аргентины -
посольство Бразилии в Лондоне. Однако Англия категорически отказывалась
обсуждать вопрос о суверенитете островов, в то время как Аргентина, не
настаивая на фактической передаче архипелага под свое управление,
предлагала, по крайней мере, обсудить эту проблему. Лондон отверг и другое
аргентинское предложение, а именно: чтобы обеспечение безопасности островов
было поручено ООН. Позиция Англии понятна: на Фолклендах в то время уже
велось строительство аэродрома для стратегических целей. Лондон, кроме
того, упорно не желал снять 200-мильную "зону войны" вокруг архипелага. В
январе 1983 года Тэтчер нанесла демонстративный визит на острова. Кабинет
тори словно хотел показать, что правительство Альфонсина, выступавшее с
позитивными внешнеполитическими инициативами (особенно по обузданию гонки
ядерных вооружений), начавшее играть активную роль на международной арене и
в движении неприсоединения, - это правительство имеет еще меньше шансов,
чем прежний режим, рассчитывать на конструктивную позицию Лондона в
территориальном споре. Премьер-министр заявила, что какие-либо переговоры
могут начаться только тогда, когда Буэнос-Айрес откажется от всех
притязаний на суверенитет. Анализ Фолклендской операции и особенно
"постфолклендской" политики Англии важен для понимания того, как британские
правящие круги представляют себе внешнеполитические задачи страны. События
показали, что перенос приоритетного внимания на Европу вовсе не был
необратимым в смысле автоматического отказа от заморских владений и
обеспечения в некоторых из них военного присутствия - правда, теперь уже не
только в собственных интересах, но от имени международного империализма.
Иначе говоря, Англия при консервативном правительстве все еще старается
действовать по разным направлениям во внешнеполитической сфере, напоминая,
что она не перестала быть великой державой с глобальными интересами.
Военная операция не принесла долгосрочного решения фолклендского конфликта.
В ходе развития военного конфликта позиция США оказалась твердой на стороне
Англии, что, несомненно, оказало решающее значение для скорой английской
победы в Фолклендской войне. Итоги боевых действий, продолжавшихся с апреля
по июнь 1982г. - Англия отстояла территорию Фолклендов, потеряв в ходе
боевых действий свыше тысячи человек убитыми и ранеными. Потери Аргентины
составили около 400 человек.
Отношения Англии и США
Консервативная партия Англии утверждала, что тори лучше других партий
выражают интересы страны, называя себя даже национальной партией страны.
Несмотря на это, Тэтчер не стеснялась называть консерваторов в то же время
проамериканской партией, публично подчеркивая тем самым особые отношения
между двумя странами.
С первых дней своего премьерства Тэтчер пыталась установить особые
личные отношения и с американским президентом. Однако с Картером отношения
не наладились. Другое дело Рейган, вступивший на свой пост в январе 1981
года. С ним с самого начала у Тэтчер установились тесные отношения, которые
стали как бы "персональным союзом".[16] Запад в 80-е годы не знал другого
примера таких тесных контактов двух государственных лидеров, как
английского премьера с американским президентом. Оба руководителя
рассматривали внешнюю политику с идеологических позиций, считая главным
врагом своих стран социализм вообще и Советский Союз в частности.
Сближало Тэтчер и Рейгана и их отношение к ядерному оружию и
сотрудничеству двух стран в этой области. Тэтчер была всегда сторонницей
сохранения ядерного оружия, рассматривая его как гарантию мира,
безопасности Англии и как орудие восстановления внешнеполитических позиций
Британии. Она понимала, что ядерное оружие Англии в значительной степени
зависело от США, а средства его доставки были целиком американскими. Не
последнюю роль в ее отношениях с американской администрацией играло и
стремление Тэтчер с помощью последней укрепить позиции Англии в Европе. Она
хотела, чтобы Англия была связующим звеном между США и Западной Европой.
Наконец, экономические теории развития двух стран — тэтчеризм и
рейганизм — имели много общего. Рейган в условиях ослабления мировых
позиций США нуждался в поддержке западноевропейских союзников и с помощью
Англии хотел укрепить позиции Америки в Европе.
В своей внешнеполитической деятельности Тэтчер всегда отдавала
приоритет отношениям с США. Но она хорошо видела, что ее линия на развитие
отношений с Соединенными Штатами проходила в обстановке роста
антиамериканских настроений в стране. В конце первого срока ее правления в
Британии развернулось широкое движение за ядерное разоружение и ликвидацию
американских ядерных баз, расположенных на английской территории.
Для Тэтчер в вопросе об употреблении ядерного оружия не было факторов
морального сдерживания. Еще во время войны из-за Мальвин правительство,
согласно сообщениям прессы, составило план ракетно-ядерного удара по
аргентинскому городу Кордове. В те же годы правительство Тэтчер приняло
программу совершенствования ядерных сил на предстоящее десятилетие. Тогда
же Тэтчер сделала еще один шаг в направлении подготовки к ядерному
столкновению. Она энергично поддержала размещение 572 американских ракет в
Западной Европе.
Более того, Англия начала размещение на своей территории американских
крылатых ракет "Томагавк". Британия была первой западноевропейской страной,
принявшей американские крылатые ракеты. Это имело большое военное и
политическое значение и помогало США склонить и другие европейские страны к
тому же. Подобные действия, полностью находившиеся в рамках особых
отношений, способствовали милитаризации Англии и увеличению ее зависимости
от США.
Британия больше, чем любая другая держава Запада, выступала против
полной ликвидации ядерного оружия. Предложение СССР о его ликвидации до
конца нашего столетия, сделанное в январе 1986 года, было холодно встречено
правительством Тэтчер.
На самом деле Тэтчер едва ли так думала, а выступала за двойной ноль
ради того, чтобы не портить отношений с США и не заявлять себя сторонницей
ядерного конфликта.
Тэтчер посетила Вашингтон. И здесь произошло то, что не многие могли
предвидеть. Считалось, что премьер целиком следует политике США, что она,
как и ее партия, полностью проамериканских настроена. В особенности активно
разрабатывали эту тему лейбористы, презрительно называя Тэтчер "пуделем
Рейгана".[17] Однако в Вашингтоне произошло резкое столкновение Тэтчер с
президентом. Она энергично отстаивала сохранение ядерного оружия, стремясь
затормозить возможный процесс ядерного разоружения, опасаясь, что после
шагов СССР и США в этом направлении мир потребует того же и от Британии.
Тэтчер настаивала, чтобы Рейган недвусмысленно высказался за сохранение
программы вооружения английских подводных лодок американскими
"трайдентами", и президент подтвердил, что ничто не помешает изготовлению и
поставке в Англию американских ракет. В совместном заявлении было сказано,
что в натовской стратегии устрашения ничего не изменилось.
Она смогла убедить Рейгана, что ее взгляды разделяют и
западноевропейские партнеры Британии. Кроме того, Тэтчер сумела, правильно
оценив сложившееся в то время положение в США, выбрать искусную тактику.
Дело в том, что как раз в эти дни положение Рейгана пошатнулось. В США
разразился громкий скандал (импичмент). В этих условиях для Рейгана была
очень важна поддержка со стороны союзников. И он ее получил, прежде всего,
от Тэтчер.
Но, пожалуй, наиболее трудным для Тэтчер в ее отношениях с президентом
был вопрос о СОИ. Сомнения, которые высказывала Тэтчер относительно СОИ,
сводились к следующему.
1. Если принять американскую точку зрения, что СОИ является
оборонительным средством и гарантирует США от ядерного оружия, то это
означает, что английские силы ядерного сдерживания полностью
обесцениваются. Тэтчер не раз говорила, что если какое-то оружие будет
изобретено одной стороной, то, в конечном счете, и другая сторона изобретет
его, как это было с атомной и водородной бомбами. Если будет найдена
надежная защита против ядерного оружия, то само оно потеряет свой смысл и
английское ядерное оружие станет излишним.
2. Тэтчер понимала, что СОИ — очень дорогостоящее удовольствие. Если
это будет по силам Соединенным Штатам, то для Европы и Англии создание
такой системы мало реально. Зато сама идея создания противоядерной обороны
США ослабит их интерес к защите Европы.
3. Тэтчер была озабочена большими затратами Британии на вооружение. Все
разговоры премьера и ее министров о необходимости достижения соглашения о
сокращении вооружений базировались на необходимости экономии средств.
Тэтчер опасалась, что СОИ приведет к усилению гонки вооружений. Ее не
вдохновляли милитаризация космоса и перенос военной гонки в космос.
Британия не смогла бы ее выдержать. Позицию премьера поддерживали
практически и кабинет.
4. У Тэтчер, наконец, существовали большие сомнения вообще в реальности
программы СОИ, в возможности ее технического осуществления. Полагая, что
программа может не дать результатов, она вместе с тем опасалась, что ее
осуществление приведет к росту военного соперничества между Востоком и
Западом, росту нестабильности, что отрицательно отразится и на англо-
советских отношениях. Характерно поэтому, что в течение более полутора лет
после провозглашения проекта СОИ правительство Тэтчер официально не
высказывало своей позиции в отношении программы "звездных войн".
В Вашингтоне она пыталась склонить Рейгана к отказу от дорогостоящей и,
возможно, бесплодной космической инициативы, приводя множество аргументов в
подтверждение своей позиции. В какой-то момент Тэтчер прибегла к последнему
доводу — своему превосходству над Рейганом в чисто научной сфере. "Я —
химик, — сказала она президенту, — и знаю, что эта программа не будет
действовать".[18] Но все это не произвело на Рейгана должного впечатления,
и ей пришлось смириться. Дело закончилось компромиссом, хотя Тэтчер по-
своему характеру была так не склонна к этому. Британия уже вела переговоры с США о своем
участии в программе "звездных войн" и в октябре 1985 года подписала
соответствующее соглашение.
Англия была первой страной, официально присоединившейся к СОИ. Принимая
это решение, Тэтчер надеялась, что оно еще более укрепит особые отношения с
США и что Англия получит значительную долю американских заказов, связанных
с СОИ.
Но и это было не самым главным. Тэтчер и английские промышленники,
заключая соглашение о поддержке СОИ, надеялись на получение доступа к
американской технологии, что позволило бы модернизировать ряд отраслей
английской промышленности. На практике американские компании, опираясь на
заключенное соглашение, постарались использовать ту часть английской
технологии, которая представляла для них большую научную ценность, но не
раскрывали англичанам своих секретов. Так, в который раз, поддерживая США,
Тэтчер оказалась в проигрыше. Все оппозиционные партии и часть
консерваторов, в том числе некоторые видные политики, осуждали позицию
Тэтчер в отношении СОИ. На этом, однако, уступки Тэтчер Рейгану не
закончились.
Тэтчер пришлось в 1983—1987 годах не раз испытать разочарование в
близких отношениях с США, так с событиями в Гренаде, на маленьком острове в
Карибском бассейне. В Гренаде много лет существовало правительство,
называвшее себя коммунистическим. США рассматривали его как прямую угрозу.
Воспользовавшись убийством лидера страны Мориса Бишопа его же
единомышленниками, правительство США решило активно действовать. Ссылаясь
на угрозу жизни американским гражданам на Гренаде, США высадили свои войска
на остров. Гренада была тесно связана с Британией: раньше она была ее
колонией, а в 1974 году получила из рук Британии независимость и стала
страной Содружества наций. Главой Гренады была английская королева. Ее
представлял в стране назначенный ею генерал-губернатор.
С точки зрения международного права высадка войск на Гренаду не могла
быть предпринята без согласия королевы и генерал-губернатора. Однако ни у
генерал-губернатора, ни у королевы Елизаветы II, ни у премьера Британии
никто не спросил такого согласия. Больше того, они даже не были предупреждены
о высадке. Премьер узнала о решении Рейгана от своего посла, а не от самого
президента США, и то за несколько минут до вторжения. Она немедленно
связалась с Рейганом. Просьбы Тэтчер тщательно взвесить все соображения,
прежде чем принимать непоправимое решение, учтены президентом не были.
Американское руководство сознательно скрывало от английского правительства
свои планы вторжения.
Оккупация Гренады была нарушением прав Британии, оскорблением королевы,
вызовом английскому премьер-министру, к которому было проявлено
элементарное неуважение. Все это вызвало взрыв антиамериканизма в Англии.
Тэтчер понимала, что президент и не доверял ей, и не слишком считался с
ней и с Британией. "Англо-американские отношения никогда теперь не будут
прежними", — сказала Тэтчер в своем кругу.[19] Она понимала, что вторжение
США ставит перед Британией и перед ней лично много трудных вопросов — о
безопасности английских граждан на острове, о позиции западных стран в
отношении Афганистана; как они будут в дальнейшем продолжать осуждать
вторжение советских войск и проходить мимо действий американцев в отношении
Гренады.
Правительство США аргументировало это вторжение как «борьбу с
коммунизмом». Тэтчер была на распутье. Ее реакцию можно было бы
подразделить на два этапа. Первая волна несла слабые осуждения американской
акции. "Когда в других странах случается что-то, что нам не нравится, мы не
вторгаемся в них", — сказала Тэтчер, подчеркнув, что большие страны не
могут позволить себе посылать армии в другие государства. Она заметила
также, что "многие народы в различных странах хотели бы освободиться от
коммунизма, но это не значит, что мы должны вторгаться в них, чтобы
заявить, что теперь они свободны". Правда, ни в первом, ни во втором случае
США не были названы конкретно.
В Англии позицию Тэтчер критиковали и слева и справа. Даже
консервативные круги считали, что ее действия должны быть более
решительными. Американская администрация не раз ставила Тэтчер в трудное
положение.
Так случилось, в частности, и в 1987 году во время событий в Персидском
заливе. Когда во время ирано-иракской войны Иран стал топить танкеры с
нефтью, идущие из Кувейта, Соединенные Штаты ввели свои боевые корабли в
Персидский залив. Желая превратить эту акцию в международную, они
обратились к ряду стран, прежде всего к Англии, с предложением принять
участие в патрулировании в заливе.
Правительство Тэтчер колебалось. Соединенные Штаты, как это было во
время ливийских событий, с каждым днем усиливали свой нажим. Тэтчер
вспомнили помощь, оказанную Соединенными Штатами Англии пять лет назад в
войне из-за Фолклендов. В результате американского давления Тэтчер изменила
позицию, и Англия направила свои тральщики и другие корабли в Персидский
залив. Вашингтон был доволен.
Было бы неправильным объяснять все действия Тэтчер в отношении США
только давлением последних и уступчивостью Тэтчер или ее любовью к США.
Английский премьер при принятии своих решений учитывала, конечно, и
интересы страны, и настроения в Англии. Несмотря на известный рост
антиамериканских настроений в Британии нельзя упускать из виду и другой
стороны дела — тесные связи этих двух стран: экономические, торговые,
культурные, языковую общность. Эти связи стали составной частью английской
жизни, в особенности состоятельных, деловых кругов и интеллигенции.
В период первых семи лет правления Тэтчер английские компании в четыре
раза увеличили свои капиталовложения в американскую промышленность.
Учитывая все это, следует констатировать, что в мире не существует двух
других великих держав, имеющих такие тесные отношения, как США и Британия.
Тэтчер, хорошо понимая это, поощряла расширение англо-американских связей,
и Англия от этого во многом выигрывала.
Другой пример того, как Тэтчер защищала английские экономические
интересы. В 1982 году англо-американские отношения серьезно осложнились в
связи с тем, что Соединенным Штатам оказался невыгоден экспорт в страну
европейской стали. США обвинили шесть стран Западной Европы, в том числе
Англию, в незаконных субсидиях предприятиям, экспортировавшим сталь, и
поставили вопрос о сокращении импорта стали из Англии, как и из других
европейских стран. Дополнительные тарифы, введенные Соединенными Штатами на
импорт европейской стали, привели к увеличению расходов английских
экспортеров на 40%, к потере значительной части контрактов и потребовали от
Англии увеличения государственных субсидий сталелитейной
промышленности.[20] Западноевропейские государства сопротивлялись нажиму
США. Тогда последние попытались воздействовать на своего "друга" — Англию,
чтобы с ее помощью сломить сопротивление других стран Западной Европы. Но
Тэтчер заняла твердую позицию и выступила вместе с другими европейскими
государствами против США. Последним пришлось пойти на уступки. Особые
отношения дали еще одну трещину. Англия в этом споре действовала вместе с
остальной Западной Европой против США.
В июле 1988 года Рейган был уже прошлым США, будущее зависело теперь от
Джорджа Буша. Тэтчер беспокоилась, как сложатся отношения с Америкой при
новом президенте. Она, как ни один премьер-министр до нее, внесла во
внутреннюю политику, так же как и во внешнюю, элементы личного влияния. В
области внешней политики это означало установление тесных персональных
отношений с лидерами тех стран, связями с которыми Британия особенно
дорожила. Прежде всего, это относилось к Соединенным Штатам, реанимация
особых отношений, с которыми в значительной степени опиралась на
установление Тэтчер личной дружбы с Рейганом. Но вступление вдолж ность нового президента совпало со значительным изменением обстановки в
мире, в особенности в Европе. Ушла в прошлое Берлинская стена, которая была
центром нападок Тэтчер и существование которой объединяло Запад против
Востока. Британский фактор ядерного сдерживания, который гарантировал
Тэтчер особое место на международных переговорах, стал утрачивать свое
значение, объединение Западной Европы, шедшее в значительной степени
вопреки планам Тэтчер, выдвигало на первый план ФРГ и будущую объединенную
Германию. Все это ставило перед Тэтчер много новых вопросов.
Для Англии существовали благоприятные моменты, позволявшие надеяться на
его благожелательность к Британии.
В отношении Советского Союза Буш предостерегал Запад, как это делала и
Тэтчер, что надо быть начеку и не сокращать сил НАТО, пока СССР не сократит
свои силы до уровня, необходимого для обороны. Здесь взгляды Буша и Тэтчер
также совпадали. Но неясным было, насколько при решении внешнеполитических
проблем он будет прислушиваться к мнению Британии и других европейских
стран. Существовали некоторые сомнения на этот счет. Перед Тэтчер встала
нелегкая задача — сохранить и при Буше особый характер связей Британии и
США. Делала она это настойчиво, с присущими ей энергией и активностью.
Тэтчер в ноябре 1988 года предприняла визит в Соединенные Штаты:
формально — чтобы проститься с Рейганом, на самом деле, — чтобы первой,
пока Буш еще не вступил официально в должность, встретиться с новым
руководителем США. Тэтчер со своей стороны последовательно проводила
прежнюю тактику — хвалить президента, на этот раз нового, его политику. Но
уже 1989-й, а затем и следующий год показали, что англо-американские
отношения не будут прежними. Президент Буш призвал к ускорению интеграции
Европы, что противоречило намерениям Тэтчер, которая хотела бы ее
затормозить.
И еще один вопрос, ставший предметом англо-американских разногласий. В
то время между Тэтчер и Колем возникли некоторые расхождения в отношении
модернизации тактического ядерного оружия, к которому ФРГ, в отличие от
Британии, относилась сдержанно. Было ясно, что он, скорее, склоняется к
точке зрения ФРГ и, что радикальные перемены в Восточной Европе делают
некоторые планы Тэтчер устаревшими не только для ФРГ, но и для США. А
Тэтчер, которая предприняла в ноябре 1989 года визит в США и прочитала там
лекцию о НАТО, отстаивала модернизацию тактических ядерных средств в
Европу.
Тэтчер, опасаясь ослабления военных позиций США в Европе, выступала
против сокращения американского военного бюджета. Подходы Буша были более
реалистическими. В течение нескольких лет конфронтации Тэтчер в ряде
случаев пыталась играть роль посредника между Востоком и Западом, СССР и
США. Это было возможно, так как позиции ее и Рейгана были близки или
тождественны. Теперь положение стало меняться.
Сама Тэтчер, однако, так не считала и изо дня в день продолжала
бороться за сохранение своего влияния на американскую администрацию. После
того как она в сентябре 1989 года встретилась с Горбачевым, Тэтчер дала
Бушу полный отчет об этой встрече. Когда в декабре того же года
американские войска вторглись в Панаму, она первой из вcex западных лидеров
немедленно поддержала Соединенные Штаты, демонстративно показывая, что у
США нет болee верного союзника, чем Британия.
Тэтчер и Советский Союз.
Перед правительством Тэтчер встал вопрос об определении своей
политической линии в отношении СССР. Одно дело, — когда Тэтчер была лидером
оппозиции, тогда она могла позволить себе и антисоветские высказывания, и
резкую критику политики лейбористов в отношении Советского Союза. Другое
дело, — когда она стала премьером. Здесь на первый план выступали уже не
мотивы избирательной борьбы, а понимание государственных интересов. Эти
вопросы вплотную встали перед новым премьером.
Отношение Тэтчер к СССР было сложным и в известной степени
противоречивым. Конечно, ни о какой любви к Советскому Союзу не было и
речи. Вся философия Тэтчер диктовала ей отрицательное отношение к СССР. Но,
как большой политик, она понимала необходимость для Англии иметь с СССР
нормальные дипломатические отношения, а в ряде случаев — в области торговли
или обмене информацией — даже более тесные, чем они были. Отвечая А. Н.
Косыгину на приветствие по случаю ее вступления на пост премьера, Тэтчер
писала, что она разделяет надежды советского премьера на дальнейшее
развитие отношений между двумя странами.[21] Она сделала и еще один жест,
показывающий, что ее правительство намерено улучшать отношения с СССР. Она
посетила открывшуюся в то время в Лондоне национальную выставку СССР и,
проявив интерес к ее экспонатам, в особенности к павильону космонавтики,
подчеркнула интерес англичан к жизни советских людей. Тэтчер приняла
министра внешней торговли СССР, находившегося в Лондоне, и высказала
заинтересованность Англии в развитии экономических связей с СССР.
Тэтчер тогда, в начале своего правления, серьезно думала о развитии
деловых отношений с Советским Союзом. Однако, начиная со второй половины
1979 года обозначился вновь поворот к холодной войне. Усиленно стали
продвигаться планы размещения в Европе новых видов ракетно-ядерного оружия
средней дальности. Стала затягиваться ратификация советско-американского
договора ОСВ-2. Запад поставил под сомнение даже разрядку международных
отношений. Правительство Тэтчер стало высказывать опасения, как бы договор
ОСВ-2 не ослабил гарантий США в отношении безопасности Западной Европы.
В этой обстановке Тэтчер осенью 1979 года выступила с серией речей, в
которых доказывала, что с СССР можно разговаривать только с позиции силы.
Но полного размаха эти враждебные СССР выступления достигли в 1980
году. И, к сожалению, сам Советский Союз подтолкнул Тэтчер к активизации
антисоветской политики.
Афганское эхо
Вторжение советских войск в Афганистан значительно усилило
антисоветскую направленность действий Тэтчер. Для Англии Афганистан был
больной точкой. Несколько неудачных войн вела Англия в прошлом из-за
Афганистана, который в XIX веке являлся яблоком раздора между Россией и
Англией. Обладание Афганистаном было важно для Британии, для укрепления ее
позиций в Юго-Восточной Азии. После вступления советских войск в эту страну
британское правительство отозвало своего посла из Кабула, порвало все связи
с Афганистаном. Лондон призвал членов ЕЭС и НАТО к введению санкций против
СССР.
Английское правительство сразу квалифицировало акт СССР как агрессию, а
внешнюю политику СССР как агрессивную, угрожающую интересам всех народов.
29 декабря 1979 года Тэтчер направила протест советскому руководству по
поводу афганской акции, а еще через день заявила о необходимости пересмотра
всего комплекса взаимоотношений с СССР.
В области политических отношений правительством Тэтчер были
приостановлены обмены с СССР на самом высоком и министерском уровнях, то
есть, аннулированы те приглашения советским руководителям и министру
иностранных дел, которые были сделаны раньше. Правительство Тэтчер стало
свертывать советско-английское сотрудничество по всем направлениям.
Выступая на митинге в Лондоне в 1981 году, премьер-министр заявила, что
Советский Союз представляет собой "главную угрозу" образу жизни западных
стран.[22] Итак, после афганских событий наметился рубеж в советско-
английских отношениях, началось их ухудшение. Вступление советских войск в
Афганистан в большей степени определило советско-английские отношения.
Другим разломом в советско-английских отношениях были события в Польше.
Если в отношении Афганистана сама советская сторона дала основания для
соответствующих действий, то события в Польше были искусственно увязаны
Тэтчер с Советским Союзом по нехитрой формуле: "Польша — сателлит СССР",
следовательно, за все, что происходит в ПНР и не нравится Англии, отвечает
Советский Союз.[23]
12 декабря 1981 года в Польше было введено чрезвычайное положение.
Деятельность "Солидарности" была приостановлена. Правительство Тэтчер
заявило в свою очередь о приостановке контактов с СССР на высоком
политическом уровне и о сокращении деятельности по четырем советско-
английским соглашениям — в области науки и здравоохранения, охраны
окружающей среды, научных сельскохозяйственных исследований и
сотрудничества между Госкомитетом по атомной энергии СССР и Управлением по
атомной энергии Великобритании.
Еще в апреле 1981 года Тэтчер выступила с "предупреждением" Москве по
поводу "возможного вторжения в Польшу". Она заявила, что "вторжение в
Польшу будет несчастьем для Советского Союза так же, как и для Польши, и
для отношений между Востоком и Западом, для всех народов, а реакция НАТО
будет более быстрой и эффективной",[24] чем после начала событий в
Афганистане. Правительство Тэтчер прекрасно знало, что ни о каком вводе
советских войск речи не шло, но распускаемые слухи давали возможность
очернить СССР, создать благоприятную атмосферу для дальнейшего обострения
отношений с Советским Союзом.
Советское правительство в этих условиях предприняло ряд мер, чтобы
приостановить ухудшение отношений между двумя странами.
В марте 1981 года, в переданном послании советского руководства
английскому премьеру, был затронут широкий круг вопросов, предусматривающий
меры политического и военного характера в отношении различных видов оружия
и вооруженных сил. Среди предложений были: установление моратория на
размещение в Европе ядерных ракет средней дальности СССР и стран НАТО,
существенное расширение объема мер доверия в Европе, распространение их на
всю европейскую часть СССР, созыв специального заседания Совета
Безопасности с участием высших руководителей государств — постоянных и
непостоянных членов Совета в целях оздоровления международной обстановки.
Другим разломом в советско-английских отношениях были события в Польше.
Если в отношении Афганистана сама советская сторона дала основания для
соответствующих действий, то события в Польше были искусственно увязаны
Тэтчер с Советским Союзом по нехитрой формуле: "Польша — сателлит СССР",
следовательно, за все, что происходит в ПНР и не нравится Англии, отвечает
Советский Союз.[25]
12 декабря 1981 года в Польше было введено чрезвычайное положение.
Деятельность "Солидарности" была приостановлена. Правительство Тэтчер
заявило в свою очередь о приостановке контактов с СССР на высоком
политическом уровне и о сокращении деятельности по четырем советско-
английским соглашениям — в области науки и здравоохранения, охраны
окружающей среды, научных сельскохозяйственных исследований и
сотрудничества между Госкомитетом по атомной энергии СССР и Управлением по
атомной энергии Великобритании.
Еще в апреле 1981 года Тэтчер выступила с "предупреждением" Москве по
поводу "возможного вторжения в Польшу". Она заявила, что "вторжение в
Польшу будет несчастьем для Советского Союза так же, как и для Польши, и
для отношений между Востоком и Западом, для всех народов, а реакция НАТО
будет более быстрой и эффективной", чем после начала событий в Афганистане.
Правительство Тэтчер прекрасно знало, что ни о каком вводе советских войск
речи не шло, но распускаемые слухи давали возможность очернить СССР,
создать благоприятную атмосферу для дальнейшего обострения отношений с
Советским Союзом.
Советское правительство в этих условиях предприняло ряд мер, чтобы
приостановить ухудшение отношений между двумя странами.
В марте 1981 года, в переданном послании советского руководства
английскому премьеру, был затронут широкий круг вопросов, предусматривающий
меры политического и военного характера в отношении различных видов оружия
и вооруженных сил. Среди предложений были: установление моратория на
размещение в Европе ядерных ракет средней дальности СССР и стран НАТО,
существенное расширение объема мер доверия в Европе, распространение их на
всю европейскую часть СССР, созыв специального заседания Совета
Безопасности с участием высших руководителей государств — постоянных и
непостоянных членов Совета в целях оздоровления международной обстановки.
В беседе с Тэтчер советский посол В. И. Попов подчеркнул, что, конечно,
потребуется время для его изучения и обдумывания и, что если будет
возникать необходимость в каких-то консультациях, обменах мнениями, в
различных формах диалога, то мы к этому готовы. Тэтчер отметила, что
английское правительство внимательно изучит послание и даст свой ответ, но
уже в ходе беседы она, по существу, отреагировала на основные положения
документа.[26] Главной темой беседы был, конечно, вопрос о моратории, то
есть будет или нет Англия размещать американские ракеты на своей
территории. Премьер сказала, что Британия хотела бы сокращения вооружений с
обеих сторон, но под самым строгим контролем. Английское правительство не
доверяло советской стороне, считая, что СССР имеет перевес в вооружениях.
У Тэтчер были основания подозревать, что Советский Союз не хочет
строгого контроля за разоружением. Ответ Тэтчер на послание по существу был
негативным, он исходил из того, что, пока СССР занимает такую отрицательную
позицию в отношении контроля, сокращения вооружений быть не может и
виновата в этом советская сторона.
Тэтчер добавила также, что Британия выступает за такое соглашение, в
результате которого можно было бы полностью доверять другой стороне. Она
признала, что СССР не может быть заинтересован в продолжении долгосрочной
программы развития вооружений, которая истощает жизненные ресурсы страны, и
что Англия разделяет политику разрядки и хочет ее продолжения, но этому
мешает, по ее мнению, "наращивание вооружений Советским Союзом".[27]
Касаясь вопроса о моратории, премьер подтвердила, что
Британия придерживается так называемого двойного решения НАТО,
принятого в декабре 1979 года, и что предлагаемый СССР мораторий закрепил
бы неравенство в отношении ядерных сил театра военных действий.
В то время на советско-американских переговорах советская делегация
выступала за полное освобождение Европы от ядерного оружия. Но оказалось,
что США и другие страны НАТО, прежде всего Англия, были не готовы к такому
повороту событий. Тогда СССР предложил договориться о сокращении в течение
пяти лет средств средней дальности. Предложение, сделанное Генеральным
секретарем ЦК КПСС Ю. В. Андроповым, предусматривало, что СССР и США
сократят в Европе все ракеты средней дальности на 23, и тогда СССР
сохранит в Европе ровно столько ракет, сколько имеют Англия и Франция,
вместе взятые, либо страны НАТО и ОВД полностью сократят свои ракеты, а по
стратегическим вооружениям — прекратят их дальнейшее наращивание, то есть
заморозят на тогдашнем уровне, а затем сократят имеющиеся арсеналы примерно
на 25%.[28]
Тэтчер негативно прореагировала на советское обращение. Она заявила,
что новое предложение "оставит Россию в Европе со многими ракетами средней
дальности, в то время как Соединенные Штаты не будут иметь ни одной".
Премьер-министр заявила, что английские ядерные силы являются независимыми
силами ядерного сдерживания и не находятся под американским командованием.
Она утверждала, что советское предложение не "является балансом, который
необходим для английской безопасности". Английское правительство исключало
возможность участия Британии в процессе сокращения стратегических
вооружений в обозримом будущем под предлогом, что британские ядерные
средства "являются абсолютным минимумом". Более того, позднее, в начале
1983 года, Тэтчер выступила даже за достижение Западом военного
превосходства над СССР. Заявление английского премьера вызвало резкий
комментарий со стороны ТАСС. Консервативное правительство взяло курс на
размещение американских крылатых ракет и "першингов" в Западной Европе и
проводило эту линию более активно и наступательно, чем любое другое
правительство Западной Европы.
Характеристика отношения Тэтчер к социализму и СССР была бы неполной,
если не рассказать о Международном демократическом союзе и роли Тэтчер в
его организации. Еще в 1978 году при активном участии Тэтчер был создан
Европейский демократический союз. Он был задуман как объединение всех
консервативных, правых партий Западной Европы, как противовес
Социалистическому интернационалу, в интересах противостояния
социалистическим государствам и политическим оппонентам в своих собственных
странах.
В июне 1983 года в Лондоне по инициативе Тэтчер был созван конгресс
образованной на базе Европейского демократического союза новой организации,
названной Международным демократическим союзом (МДС). Тэтчер открыла
заседание новой организации речью, в которой содержались призывы к единению
антикоммунистических сил против СССР. Эта задача полностью ассоциировалась
с призывом Белого дома "отбросить назад границы коммунизма". Тэтчер
подчеркивала, что впервые в истории все консервативные силы объединились в
борьбе за свои идеалы. Против "слепого антисоциализма"
Можно было бы сделать вывод, что при первом правительстве Тэтчер
советско-английские отношения были отброшены назад и находились в состоянии
упадка. Казалось, не было никаких реальных перспектив для их улучшения.
Однако такой вывод неправилен.
Во время одной из встреч посла СССР с ней в 1982 году было заметно, что
Тэтчер проявляет несколько больший интерес к англо-советским отношениям.
Она сказала, что Англия намерена развивать отношения с СССР, а после
небольшой паузы добавила: «Но там, где это действительно необходимо».[29]
Английское правительство выступило за активизацию торгово-экономических
отношений с Советским Союзом. Торговлю она относила к числу областей, где
сотрудничество двух стран возможно и желательно. Тэтчер, учитывая
недовольство деловых кругов Англии свертыванием торговли с СССР, начинает
принимать определенные меры к ее оживлению. Но на пути расширения торговых
связей между двумя странами стояло много препятствий, в том числе и
внешнего характера, прежде всего объявленные Соединенными Штатами санкции
на торговлю с Советским Союзом в связи с событиями в Польше и введением там
чрезвычайного положения. Санкции касались оборудования для газовой и
нефтяной промышленности.
Начиная с 1981 года Советским Союзом обсуждался с западноевропейскими
фирмами грандиозный проект построения газопровода Ужгород — Уренгой длиной
4500 км, одна из целей которого — снабжение газом стран Западной Европы,
прежде всего ФРГ и Италии. В проекте задействовали крупную английскую фирму
"Джон Браун", которая должна была поставить турбины и компрессоры для
газопровода. Эта английская компания была, во-первых, тесно связана с
американскими компаниями, и, во-вторых, некоторые части турбин были
американскими или производились по американским лицензиям.
Для фирмы "Джон Браун" разрыв отношений с американскими компаниями был
бы чреват огромными издержками, а если в отношении ее Соединенные Штаты
предприняли бы финансовые санкции, фирма разорилась бы. Опасаясь, что
американское правительство занесет компанию в так называемый черный список,
руководитель фирмы Мехью Сандерс регулярно информирует английское
правительство и лично Тэтчер о положении дел и что, по его твердому
убеждению, правительство не может не защитить интересы крупнейшей и
влиятельной английской компании, даже если это грозило бы осложнениями с
американцами. Руководство компании "Джон Браун" было уверено, что Тэтчер
поддержит ее. Крупный бизнес страны оказал давление на правительство, и
Тэтчер пригласила в Лондон госсекретаря США А. Хейга для переговоров по
этому вопросу. По словам Хейга, английский премьер решительным тоном
сказала ему: «Европа скорее отойдет от Соединенных Штатов, чем откажется от
проекта газопровода"; отказ от сделки, по ее словам, означал бы для Англии
потерю 400 млн. долларов.
В сентябре 1982 года Тэтчер официально заявила, что решение о поставках
будет выполнено, и вскоре турбины одна за другой стали отправляться в
Советский Союз. Так правительство Тэтчер решительно становилось на путь
расширения советско-английских экономических связей, даже рискуя при этом
идти на осложнение отношений с США. Что-то стало меняться в англо-советских
отношениях.
Однако решающие шаги в этом направлении были сделаны Тэтчер уже после
победы на очередных парламентских выборах, когда она образовала свое второе
правительство.
В 1983 году впервые в верхнем эшелоне Англии стала одновременно с США
обсуждаться возможность некоторых изменений в отношениях этих стран с
Советским Союзом.
В мае 1983 года, после того как Тэтчер сформировала свое второе
правительство, она придает важное значение развитию отношений с Советским
Союзом. Британская сторона стала проявлять больший интерес к диалогу с
нашей страной.
Осенью 1983 года, в отношении к СССР со стороны правительства и лично
Тэтчер произошел определенный поворот. Планы НАТО и Англии в области
дальнейшего перевооружения требовали огромных затрат, фолклендская война
обошлась дорого, а продолжение оккупации островов и превращение их в
"крепость", что было политикой правительства, требовали дополнительных
ассигнований.
Видя, что правительство Тэтчер начинает активизировать свои связи с
СССР, оппозиционные партии также усилили контакты с советским руководством.
В феврале 1984 года скончался Ю.В. Андропов. Посольству стало известно,
что Тэтчер приняла решение вылететь в Москву для участия в траурной
церемонии и встречи с новым советским лидером.
Если учесть, что после смерти Л.И. Брежнева ни премьер-министр, ни
министр иностранных дел даже не посетили советское посольство, чтобы
выразить соболезнование, то становилась ясной неординарность решения
Тэтчер. Иностранные дипломаты в Лондоне были единодушны во мнении, что это
— политический шаг, имевший целью показать советскому руководству
готовность Британии начать развивать отношения с СССР и желание ее, Тэтчер,
завязать личные контакты с новым советским руководством.
13 февраля 1984 года Тэтчер вылетела в Москву. Тэтчер хочет
подчеркнуть желание правительства улучшить англо-советские отношения. Это
был первый после её краткой остановки во Внуковском аэропорту в 1979 году
визит в Москву в качестве премьер-министра.
14 февраля состоялась ее беседа с Черненко и Громыко, в которой с
английской стороны принял участие Хау. Она длилась примерно полчаса. В ходе
беседы Тэтчер сказала, что она внимательно ознакомилась с выступлениями
советского руководителя, но хотела бы лично обменяться мнениями по
важнейшим вопросам. Премьер вела беседу в дружелюбном тоне, Тэтчер
стремилась, убедить советских руководителей, что Англия действительно хочет
по-новому строить отношения с СССР и отныне их улучшение зависит, прежде
всего, от советской стороны. Создавалось впечатление, что, продолжая
осуждать вторжение советских войск в Афганистан, правительство Тэтчер, тем
не менее, не считает, что этот фактор в дальнейшем мешал бы развитию
диалога между двумя странами.
Много внимания было уделено советско-американским отношениям. Тэтчер
подчеркивала, что президент Рейган искренне желает разоружения и развития
отношений с СССР.[30] Премьер-министр высказалась за восстановление
прерванных в 1983 году советско-американских переговоров. Вместе с тем она
дала понять, что у Англии очень хорошие отношения с США, а у нее лично — с
Рейганом и что Соединенные Штаты прислушиваются к голосу английского
правительства. Косвенно, таким образом, советские руководители должны были
оценить и возросшую роль Британии в международной политике. Со своей
стороны советское руководство полностью шло её навстречу. Говорилось о
том, что советская сторона не видит никаких препятствий для радикального
изменения отношений с Британией, что СССР готов делать все, от него
зависящее, для улучшения отношений между Востоком и Западом, а также
двусторонних советско-английских отношений, что наша цель — иметь добрые,
даже близкие и дружественные отношения с Британией. Беседа прошла в
спокойной, не конфронтационной обстановке. Конечно, в ходе ее не были
решены какие-то крупные проблемы. Но она и не имела такой цели. Ее
значение, заключалось в том, что создалась более широкая база для
взаимопонимания и, что советское руководство согласилось на продолжение
контактов на всех уровнях.
Ведя беседы в Кремле, премьер действительно хотела установить прочные и
доверительные отношения с новым советским руководителем. А публично,
оценивая в Лондоне итоги переговоров в Кремле, Тэтчер хотела показать, что
не она отступает от своей политики, а Советский Союз вносит коррективы в
свои действия. Ее заявления в Лондоне объяснялись влиянием право
консервативных сил, выступавших против развития отношений с СССР. И Тэтчер
вынуждена была с ними считаться. Слишком резкий поворот мог бы осложнить ее
отношения с этими кругами.
Заявление Тэтчер вызвало критику со стороны оппозиционных партий.
Тэтчер считала, что не надо сводить все вопросы отношений между Востоком и
Западом только к проблеме контроля над вооружениями, хотя это очень важно.
Надо подходить к этим отношениям шире, в частности устанавливая регулярные
контакты по региональным проблемам, разрешение которых поможет и нахождению
развязок в вопросах разоружения.
Что стояло за этой идеей? Сама по себе мысль была правильна. Конечно,
надо заниматься всем комплексом проблем. Но не крылось ли за этими
высказываниями желание Тэтчер отодвинуть на второй план разрешение наиболее
важных из них, тем более что отрицательная позиция английского премьера в
отношении сокращения ядерных вооружений была хорошо известна? Такая позиция
Тэтчер вызывала неоднозначную реакцию в Советском Союзе. В начале июля 1984
года в соответствии с ранее достигнутой договоренностью в Москву нанес
визит Дж. Хау. Это был первый официальный визит английского министра в СССР
за последние семь лет. Его значение определялось тем, что за этот долгий
период накопился ряд вопросов, ждавших своего решения. После визита Тэтчер
в Москву можно было ожидать, что переговоры с министром иностранных дел
пойдут в новом, конструктивном ключе и приведут к позитивным результатам.
Советская сторона была настроена именно на такой исход. Но переговоры
оказались трудными, носили конфронтационный характер, в особенности по
вопросам разоружения. Британец настойчиво защищал американскую позицию в
этой области, полностью отвергая советские предложения. Да и по
региональным вопросам, прежде всего по Ближнему Востоку, мнения сторон
резко расходились. Хау и Громыко сошлись только в оценке самих переговоров.
Хау говорил, что у обоих правительств существует значительное "взаимное
недопонимание позиций друг друга", а Громыко отметил, что советско-
английские отношения налаживаются с большим трудом.[31]
Переговоры с Хау разительно отличались от бесед с Тэтчер в феврале того
же года. Можно сказать даже, что они отбросили советско-английские
отношения назад. Выступая 11 июля в Гилдхолле, Тэтчер определенно
высказалась за развитие отношений с СССР. А на следующий день у меня
состоялась беседа с Хау, и он изложил планы английского правительства в
отношении развития связей с СССР. Сославшись на заявление, Тэтчер в
Гилдхолло, Хау подтвердил, что Англия продолжает выступать за развитие
диалога с СССР, что у правительства на этот счет самые серьезные намерения.
Хау заявил также о заинтересованности Запада, и Англии в особенности, в
возобновлении контроля над вооружениями.
Было очевидно, что Тэтчер скорректировала позицию Британии по сравнению
с тем, как ее изложил за несколько дней до этого Хау. В Москве тогда не
исключали, что миссия Хау имела целью прощупать позицию СССР, выяснить,
можно ли добиться от СССР уступок, если пообещать ему улучшение
экономических и политических отношений.
Москва была готова идти на расширение отношений, но не ценой уступок в
принципиальных вопросах, и Тэтчер, правильно оценив обстановку, предпочла
отступить.
Советско-английские контакты стали заметно расширяться. В конце года в
Москве впервые за много